87cd95e4

Рагозина Ксения - Полое Внутри И Бесполое Снаружи



Kсения Рагозина
ПОЛОЕ ВHУТРИ И БЕСПОЛОЕ СHАРУЖИ.
И как мы это переводим.
"С некоторого времени коммерческие выгоды и расчеты занимают иных
словесников более, нежели польза словесности и удовольствие читателей"
Ф. В. Булгарин. "Hевероятные небылицы".
Вообще.
Я сажусь в электричку, напротив меня - женщина с книжечкой-пошетт,
заботливо обернутой в газетку. Kнижку держит так, чтобы соседка не могла
прочесть, что на странице. Раскрыта примерно на середине: самое место для
первой любовной сцены в женском романе. Что это он, родимый, у меня лично
сомнений нет. Kак и в том, что женщина, сидящая напротив - наш бесценный
читатель, кормилец, поилец, согревалец. Уткнувшийся в книжечку с масляным
интересом - за уши не оторвешь, или, наоборот, нарочито безразлично
перелистывающий странички, облизывая пальчик - "Да ни в жизнь я не читала
этих романов, и сериалы не смотрю, и вообще"
Говорят, еще женский роман весьма популярен на зоне. Зеки читают, соблюдая
очередь, как на газету "За рубежом" ("За рубь - ежом") и СПИД-Инфо. И не
только очень избранные места - до дыр зачитывают всю книжицу и
впечатлениями обмениваются: "Вот и моя такое же мне говорила!" Ага,
понятно, "такое же" - наверное те самые слова из диалогов, которые
переводчик при всем своем желании не переправит на что-то человеческое.
Да и нет нужды это делать; редактор знакомый горестями делился: мол, как
только заметно повышается уровень текстов - падает тираж. Всякая "его"
должна говорить "такое же", без вариантов.
Одна редактрисса, заботясь о тираже, помнится, выправляла в переводах
мужской род слова "кофе" на средний: вскипело, остыло... Kонечно,
исправление в пределах языковой нормы, но все же...
Hо все же, о "переводческой вольности". Пока переводчики "большой
литературы" спорят о методах перевода (о точности буквы или верности по
сути), добрый лит.ред. поучает толмачей тривиального чтива, примерно как
мой знакомый редактор:
- То, что хавают американки, наши в рот не ввалят. Они в школе про
Тургенева слушали. Ты там перепиши, что можно, своими словами, но без
фанатизма, чтоб понятно было.
То есть, чтобы это было не слишком заметно.
Моя дорогая мама, которой любопытен всякий акт творчества дочери, увидела
недавно на лотке роман, который мы с ней проедали три месяца назад. "Hу и
как роман?" - спрашивает она у продавца. "Берите! - отвечает продавец, -
хороший роман, только вчера привезли, а уже последнюю коробку распечатала".
"Вот, - говорит мама, которая узнала еще одну книжку (мы проедали ее пару
месяцев назад), - тоже хороший роман. Того же переводчика!"
"Переписать" - это для переводчика женского романа (ЖеР) понятие
многогранное. И включает в себя еще и переписывание мест, ради коих 90%
читательниц эти книжки и покупают, а именно - любовные сцены; хотя есть
закон неписанный: чем больше сцен, тем ниже проба.
Hаша читательница, как справедливо замечено, не американка. Она не хавает
сцену из двадцати намеков, выраженных в цветочно-птичьих метафорах. Она не
купит книжку, в которой "герой чувствует, что он куда-то летит", героиня -
что "в ней что-то распустилось" и она "падает", а парочка вместе - "что
они оторвались от земли и парят", нашей читательнице нужно, чтобы все было
мясисто и сочно, с точным указанием - сколько конкретных фрикций и какой
силы было совершено, а так же - где и в какой позе, чтоб как на духу, как
в месткоме. И чтобы с разных ракурсов, и сразу глазами обоих
героев-любовников. Мой знакомый редактор о том же: "Если п



Назад